понедельник, 2 июля 2012 г.

Дональд Вудс Винникотт: кормление грудью, мать и её младенец


«На помощь... врача!    
Проходят столетия, прежде чем тот появляется, с пренебрежительной улыбкой выслушивает ее страхи, такой чужой, недоступный, профессионал, для которого ее ребенок - один из тысячи. Он пришел, чтобы через минуту уйти к другим страданиям, выслушивать другие жалобы, пришел теперь, когда день и все кажется веселее: потому что солнце, потому что по улице ходят люди, пришел, когда ребенок, как назло, уснул, окончательно вымотанный многочасовой бессонницей, когда не заметны следы бесконечной страшной ночи.
Мать слушает врача, иногда слушает невнимательно. Ее мечта о враче-друге, наставнике, проводнике в тяжком путешествии рушится.
Она вручает ему гонорар и вновь остается один на один с горьким ощущением, что врач - равнодушный, посторонний человек, который не поймет ее. Да он и сам к тому же ни в чем не уверен, ничего определенного не сказал». 

Януш Корчак «Как любить ребёнка»

   Здравствуйте, мои дорогие, друзья и читатели моего блога! Вот и получилось в этот раз новое сообщение раз в неделю, как я и заявляла поначалу:). Спасибо всем за терпение и доброе отношение, полагаю, все видели страничку в контатке и с пониманием отнеслись к моей занятости на этой неделе. Хочу обсудить с вами важный вопрос – грудное вскармливание. Когда в больнице я видела бедных мамочек, не имеющих нормального количества молока для полноценного кормления своей лялечки, у меня на глазах выступали слёзы. Это очень тяжело: когда мама хочет, но не может кормить грудью ребёнка, потому что молока недостаточно…Они делали все, даже пили какие-то смеси для увеличения лактации – бесполезно. Бывает так, что молоко просто пропадает, или его мало. Считаю полезным привести отрывок из лекции уважаемого мной педиатра, психиатра и психоаналитика. Он описывает важные моменты, в любом случае, будет не лишним узнать мнение профессионала. Возможно, кому-то данный материал принесёт пользу. Если нет времени читать весь пост, обратите внимание только на выделенное в тексте ( специально для всех старалась). Эту книжечку (маленькую, тоненькую, неприглядную такую) тоже приобрела случайно на первом курсе университета. Как же теперь всё пригодилось!


КОРМЛЕНИЕ  ГРУДЬЮ  КАК  ОБЩЕНИЕ 

Дональд  Вудс  Винникотт

(моя тезисная подборка из его лекции)
Я пришел к этой теме как педиатр, ставший психоаналитиком, и как длительное время практикующий детский психиатр. Для работы мне необходимо выстроить теорию эмоционального, а так­же физического развития ребенка в конкретном окружении, и тео­рия должна покрывать весь спектр возможностей. При этом тео­рия должна быть гибкой, предполагающей, если необходимо, уточнение теоретических положений в ответ на любой клиничес­кий факт.
Я не особенно усердствую с рекомендацией кормить грудью. Хотя я надеюсь, что общая направленность того, что я год за го­дом говорю по этому поводу, приводит именно к такому эффек­ту — просто потому, что это естественно, а то, что естественно, имеет под собой прочную основу.
Начну с того, что скажу: я хотел бы, чтобы мне не приписы­вали сентиментального отношения к матери, кормящей грудью, или агитации за кормление грудью. У агитации всегда имеется оборотная сторона — любое действие, в конце концов, ведет к противодействию. Не приходится сомневаться, что значительное число людей в современном мире благополучно выросли и без опыта грудного вскармливания. Это значит, что у младенца есть и другие возможности испытывать физическую близость с матерью. Однако, если вас интересует мое мнение, то я сожалею о каждом случае, когда мать не могла кормить ребенка грудью, просто по­тому, что считаю: мать или ребенок, или же и мать, и ребенок что-то теряют, не пережив этого опыта.
Я говорю не только о болезни и психических расстройствах; речь идет о богатстве личности, о силе характера, о способности ис­пытывать счастье, так же как о способности восставать и бунтовать. Похоже, истинная сила заключается в прямой связи с естествен­ным развитием индивидуума, к этому-то как раз мы и стремимся.
На практике такого рода истинную силу часто упускают из виду из-за сравнимой силы, имеющей своим источником страх, чув­ство обиды и состояние обделённости.
Что же говорят педиатры о вскармливании грудью, отдают ли ему предпочтение перед другими способами? Некоторые педиатры считают, что успешно проводимое искусственное вскармливание полезнее, если говорить об анатомии и физиологии, на чем они в основном и сосредоточены. Не следует думать, будто тема исчер­пана, когда педиатр поставил точку, особенно если доктор, судя по всему, забывает, что младенец — это не только плоть и кровь. На мой взгляд, психическое здоровье индивидуума с самых пер­вых дней закладывается его матерью, обеспечивающей то, что я называю "содействующей, помогающей окружающей средой".
Мать — не задумываясь и не ведая — закладывает основы психически здоровой личности.
Но и это не все. Если мы предполагаем наличие психического здоровья, то мать, действуя успешно, закладывает основы сильно­го характера и богатой, развитой личности. Стоя на таком прочном фундаменте, индивидуум со временем сможет творчески осваивать мир, радоваться и пользоваться тем, что этот мир предлагает, — включая культурное наследие. Я напомню вам о неоспоримой, к несчастью, истине: начни ребенок недостаточно удачно, культур­ное наследие будет ему недоступно и красота мира обернется сме­шением красок, дразнящих ложными надеждами, которыми невоз­можно насладиться. В этом смысле действительно есть имущие и неимущие. Но доходы здесь ни при чем — речь идет о тех, кто начал жизнь достаточно хорошо, и о тех, кто начал недостаточно хорошо.
Вскармливание грудью, конечно, является неотъемлемой сто­роной большой проблемы удачного начала.
 Од­нако умение нянчить ребенка, держать его на руках и обращаться с ним является более важным индикаторам того, что мать успеш­но справляется со своей задачей, чем факт действительного вскар­мливания грудью. Хорошо известно, что многие дети, которые, казалось бы, имели удовлетворительный опыт грудного вскармли­вания, обнаруживают явные дефекты в развитии и способности общаться с людьми и использовать предметы — дефекты, которые обусловлены плохим холдингом.
Забота о маленьком ребенке может быть описана термином «холдинг», особенно если расширять его значение по мере того, как ребенок становится старше и его мир усложняется. В конце концов, этот термин может включить функции семьи и далее — более сложным образом — описывать заботу профессионалов.
Вначале, однако, речь идет именно о физическом холдинге — о том, как ребенка держать на руках, то есть о физической стороне дела, обусловливающей психологическую, которая может быть хорошей или плохой. Хороший холдинг и обращение облегчают процесс развития ребенка. Плохой холдинг означает постоянное прерывание этого процесса из-за реакций ребенка на неудовлетворительное приспособление к его потребностям.

Теперь, разъяснив, что слово "грудь" и идея кормления грудью является лишь частью того, что входит в понятие "быть матерью ребенку", я могу подчеркнуть, как важна может быть грудь сама по себе. Возможно, вы поймете, от чего я хочу уйти. Я хочу отде­литься от тех, кто пытается заставлять матерей кормить грудью. Я видел много детей, которым приходилось очень плохо, когда мать хотела и пыталась кормить их грудью, но не могла этого делать, так как данный процесс не поддается сознательному контролю. Страдает мать — страдает ребенок. С переходом к искусственному вскармливанию иногда наступает огромное облегчение, и что-то налаживается — в том смысле, что ребенок удовлетворен, полу­чая нужное количество подходящей пищи. Многих мучений мож­но избежать, не превращая идею о кормлении грудью в догму.
Мне кажется, нет худшего способа оскорбить женщину, желающую кормить грудью своего ребенка и пришедшую к этому естествен­ным путем, чем сказать ей то, что считают вправе делать некото­рые доктора и патронажные сестры: "Вы должны кормить грудью". Будь я женщиной, мое намерение сразу бы в корне переменилось? Я бы ответил: "Прекрасно, тогда я не стану кормить".
!!! К сожале­нию, матери безоглядно верят докторам и медсестрам. Они дума­ют: раз доктор знает, что делать, если случится беда, если необ­ходимо срочное хирургическое вмешательство, значит, ему известно и то, как матери и ребенку лучше общаться. Обычно доктор не имеет представления об этом. Область этой интимной близости доступна только двоим: матери и ребенку!!!
!!! Важно, чтобы доктора и патронажные сестры понимали: они нужны, очень нужны, если дела пошли плохо со стороны физиологии, но они не являются специалистами, когда речь идет о бли­зости, жизненно важной как для матери, так и для младенца. Начни медики давать советы, касающиеся этой близости, они окажутся в сомнительном положении, потому что ни мать, ни ребенок не нуждаются в подобных советах!!!

Им нужны подходящие условия, которые позволят матери верить в себя. Очень ценной мне представляется новая, получающая широкое распространение прак­тика, когда отец присутствует при родах. Его присутствие прида­ет значимость самым первым моментам, когда мать смотрит на свое дитя, прежде чем отдохнуть. (То же самое — с кормлением гру­дью.) Это часто вызывает серьезные затруднения, потому что мать не может кормить грудью путем сознательного усилия. Ей надо подождать реакции собственного организма. С другой стороны, возможна настолько интенсивная реакция, что мать не в силах дождаться ребенка, и ей необходимо помочь что-то сделать с пе­реполненной молоком грудью.  
Что касается образования докторов и патронажных сестер в этой области, следует помнить, что им нужно учиться многому друго­му, ведь требования современной медицины и хирургии очень высоки. Доктора же и сестры — обыкновенные люди. Родителям следует знать, что от них требуется уже на ранней ступени ухода за ребенком, и настойчиво совершенствоваться в умении быть родителями.
Изредка родители находят такого доктора, такую се­стру, которые прекрасно понимают, в чем состоят функции ме­диков, а в чем — родителей, и тогда партнерство складывается очень успешно. Мне же часто приходится слышать от матерей о страданиях, причиненных докторами и патронажными сестрами, которые даже при высокой квалификации не способны удержать­ся от вмешательства и совсем не помогают — чтобы не сказать вре­дят — отношениям между матерью, отцом и ребенком.
Конечно, есть матери, испытывающие очень большие трудно­сти из-за своего внутреннего конфликта, который, возможно, свя­зан с их собственным детским опытом. Иногда таким матерям можно помочь.
 Если матери не удается кормить грудью, будет ошибкой настаивать на продолжении попыток, которые никогда не увенчаются успехом, а вот вред от них весьма вероятен.
Сле­довательно, очень вредно, когда те, кто в ответе за помощь мате­ри, имеют предвзятое мнение о том, что она должна делать в от­ношении кормления грудью. Часто мать вынуждена рано перейти к иному способу кормления, но, родив второго, третьего ребен­ка, она может успешно справиться и тогда будет счастлива, что кормление грудью дается ей без всяких усилий — естественно. Если мать не может кормить, у нее все равно есть много других путей установить близкий, физический контакт с ребенком.
Проиллюстрирую особую важность этих моментов на очень ран­ней стадии. Вот, к примеру, женщина, взявшая на воспитание полуторамесячного ребенка. Она обнаруживает, что ребенок кон­тактный, реагирует, когда его берут на руки, прижимают к гру­ди — на все прочие, аспекты холдинга в заботе о ребенке. Но при­емная мать выясняет еще и то, что у девочки в полтора месяца уже сеть паттерн поведения, связанный с прошлым опытом. Он про­является только в ситуации кормления: чтобы крохотная девочка согласилась принимать пищу, мать должна положить ее на пол или на стол и без непосредственного физического контакта держать бутылочку, из которой девочка будет сосать. Эта неестественная форма кормления закрепляется и включается в структуру личнос­ти ребенка, а кроме того, открывает всем наблюдающим за раз-витием ребенка, что очень ранний этап обезличенного кормления дал эффект — в данном случае далеко не положительный.
   Таким образом, я подхожу к утверждению ценности вскармли­вания грудью, отправляясь от мысли, что вскармливание грудью не является абсолютно необходимым, особенно для матерей, име­ющих с этим личные трудности. Но едва ли кто-нибудь возразит, если я скажу: полнота опыта, переживаемого в момент естествен­ного кормления, безмерна. Ребенок бодрствует, оживлен, вся его зарождающаяся личность целиком вовлечена в процесс. Большая часть бодрствования у младенца на первых порах связана с процес­сом кормления. В этом процессе ребенок черпает материал для сновидений.
Впрочем, вскоре у него появляется много других источников, которые отражаются во внутренней реальности спя­щего и, конечно, видящего сны ребенка.
Доктора так привыкли говорить либо о здоровье, либо о болезнях, что иногда забывают упомянуть о спектре состояний, которые как раз и обозначают словом "здоровье". А спектр таков, что если у одного ребенка переживания слабые, бледные, даже наводящие скуку, то у дру­гого — слишком волнующие, яркие; такой ребенок затоплен эмо­циями, с многообразием которых ему трудно справиться. Для не­которых же младенцев кормление является настолько скучным опытом, что плач от ярости и разочарования будет облегчением, так как станет переживанием, по крайней мере, дающим чувство реальности и вовлекающим все существо младенца. Следователь­но, когда речь идет о кормлении грудью, первое, о чем надо за­думаться, — обеспечено ли младенцу богатство переживаний и возможность участвовать всем существом. Многие важные черты кормления грудью присутствуют и при вскармливании из бутылоч­ки. Например, ребенок и мать смотрят в глаза друг другу. Это значимый аспект раннего опыта, не связанный с использованием настоящей груди. Однако можно предполагать, что вся полнота вкуса и запаха и вся совокупность чувственных ощущений корм­ления грудью остается неизвестной маленькому ребенку, беруще­му резиновую соску. Дети, несомненно, находят некое удоволь­ствие даже в такой невыгодной ситуации, и в некоторых случаях их пристрастие к резине может быть прослежено до этого раннего этапа вскармливания через соску. Способность младенца накапли­вать чувственный опыт видна и в использовании того, что я на­звал "переходными объектами", когда все многообразие мира сво­дится для ребенка к различию между шелком, нейлоном, шерстью, хлопком, льном, накрахмаленным нагрудником, резиновой соской и мокрой салфеткой. Впрочем, это иная тема, которой я бегло коснулся, только чтобы напомнить вам: в крохотном мирке мла­денца происходят грандиозные события.
Дол­жен подчеркнуть, что хотя кормление ребенка — любым спосо­бом — может быть вполне удовлетворительным, чувство материн­ского удовлетворения носит особый характер в том случае, если женщина предоставляет ребенку часть самой себя.
Чувства матери соединяются в ней с опытом собственного младенчества, а этот совокупный опыт уходит в глубь времен, когда род homo только выделился из класса млекопитающих. Теперь я подошел к тому, что считаю здесь самым важным. Речь пойдет об агрессивности обычного ребенка. Младенец чуть подрос и начинает бить ножками, царапаться и кричать. Когда дают грудь, младенец сильно захватывает сосок деснами, так что на соске мо­гут появиться трещины. Некоторые младенцы упорно не выпус­кают грудь и, сдавливая деснами, причиняют матери настоящую боль. Нельзя сказать, что они стараются сделать больно, потому что это еще слишком крохотные существа, чтобы выражать агрес­сию намеренно. Но со временем у младенца можно отметить по­буждение кусать. Здесь начинается чрезвычайный по значению поворот в развитии. Это целая область, характеризуя которую, мы говорим о безжалостности, импульсах и использовании незащи­щенных объектов. Очень скоро дети приучаются защищать материнскую грудь, и даже когда у них появляются первые зубы, они редко кусают из побуждения причинить боль.
Дело не в том, что у них отсутствуют такие импульсы. Объяс­нение надо искать в аналогиях с приручением волка, в одомашнен­ном виде ставшего собакой, или льва, ставшего кошкой. Что ка­сается человеческих детенышей, то я считаю эту неизбежную стадию развития очень трудной. Мать вместе со своим ребенком успешно преодолеет эту стадию с неизбежной для нее толикой вреда от собственного чада, — если она осведомлена о естественности такого периода и способна оградить себя от младенческой агрессив­ности, а кроме того, способна подавить инстинктивное движение наказать или ответить агрессивностью на агрессивность.
Иными словами, когда ребенок кусается, царапается, тянет ее за волосы и бьет ножками, у матери одна задача — уцелеть. Все остальное остается за ребенком. Если она уцелеет, ребенок узнает новое значение слова "любовь", в его мир войдет нечто новое — воображение. Теперь ребенок мог бы сказать матери: "Я люблю тебя, потому что ты уцелела, когда я тебя уничтожал. В моих снах и фантазиях я уничтожаю тебя каждый раз, когда вижу, — потому что люблю тебя". Именно так происходит объективация матери, именно так ребенок помещает мать в мир, не являющийся частью его самого, и делает мать полезной.
Я говорю о ребенке между шестью месяцами и двумя годами. Мы с вами выстраиваем язык, важный для общего описания ран­него развития ребенка, которое ведет к тому, что он становится частью мира и уже не живет в особой заповедной области или в субъективном мире, созданном матерью, изо всех сил стремящейся приспособиться к нуждам ребенка. Но не будем отказывать даже новорожденному в зачатках указанного опыта.
У меня нет намерения подробно разбирать этот переходный пе­риод, столь важный в жизни каждого ребенка, позволяющий ему стать частью мира, использовать мир и вносить в него свой вклад. Главное в данном случае — осознать тот факт, что основой здоро­вого развития индивидуума является сохранность объекта, на кото­рый он нападал. В случае с кормящей матерью речь идет не толь­ко о выживании в физическом смысле, но и о том, что в критичес­кий момент она не превращается в мстительную и карающую. Очень скоро другие существа, включая отца, животных и игруш­ки, будут играть ту же роль. Матери совсем не просто сочетать задачу отнятия от груди с задачей сохранения целостности объек­та, на который направлена естественная агрессивность развивающе­гося ребенка*. Не касаясь чрезвычайно любопытных тонкостей, связанных с обсуждаемой темой, повторю: главное здесь — выжи­вание объекта, несмотря на обстоятельства. И теперь легко увидеть различие между грудью и бутылочкой. Во всех случаях "выживание" матери — главное. Тем не менее, очевидно, что существует разни­ца между "выживанием" части материнского тела и "выживанием" бутылочки. Кстати, укажу на крайне травмирующее ребенка пере­живание, когда во время кормления разбивается бутылочка. На­пример, мать роняет бутылочку на пол. А иногда сам ребенок может выбить бутылочку из материнских рук и разбить.
Возможно, опираясь на эти наблюдения, вы уже сами сможете понять, что факт "выживания" груди — то есть части матери — имеет чрезвычайное значение, принципиально отличающееся от значения факта "выживания" стеклянной бутылочки. Вот те сооб­ражения, которые и заставляют меня видеть в кормлении грудью еще один из важнейших естественных феноменов, говорящих сами за себя, хотя ими, при необходимости, можно и пожертвовать.
(1968)
"Потому что мать, которая не дает грудь, превращается в "плохой" объект. — Прим. научного редактора.



Напомню,  что Дональд Вудс Винникотт – крупнейший английский психиатр и психоаналитик. А лекции, которые я для вас законспектировала ниже, дорогие Друзья,  он адресовал педиатрам, терапевтам, акушерам-гинекологам, медсёстрам и, конечно, родителям. Обратите внимания, тезисная подборка – моя.

Новорождённый и его мать

1   Я не могу приносить пациентов в жертву науке. Ужасно, но рано или поздно мы совершаем эти ошибки – просто в силу нашей человеческой природы. Тесты проводятся, и нам остаётся расхлёбывать их результаты настолько умело, насколько можем.

2   Реакция Моро может как зависеть, так и не зависеть от рефлекторной дуги. Попросту говоря, не существует строгой зависимости. Неврологический фон необязателен, реакция может быть одновременно нейрофизиологической и психологической. Одна способна меняться в другую. Я думаю, рискованно игнорировать психологию, если вы стремитесь дать полное описание.


Здоровое окружение в пору младенчества

1   Мой немалый опыт убедил меня, что модель объектных отношений закладывается в младенчестве и что важно даже самое начало. Слишком просто искать объяснения в рефлексах . Доктора и медсёстры не должны попадать в ловушку, списывая всё на рефлексы – пусть они и являются неоспоримым фактом.

2   Младенец является человеческим существом, однако это индивидуум, который имеет и накапливает опыт. Практический смысл этого огромен для всего, что касается обращения с ребёнком на самых ранних ступенях его развития. Значительная часть матерей кормили бы грудью, если бы доктора и сёстры, на которых матери так полагаются, допустили сам факт: только мать способна соответствующим образом осуществить эту задачу. Матери можно помешать, и ей можно помочь, поддерживая во всех прочих отношениях. Но именно здесь мать нельзя учить.
Существуют почти неуловимые вещи, которые мать постигает интуитивно, без всякого интеллектуального понимания происходящего, и это постижение доступно матери только в том случае, если вся ответственность на данном ограниченном участке ложится на неё одну. Она, например, знает, что самое главное в кормлении – не кормление.


3 Суть в том, что обнаруживаемое не обнаружилось бы, если бы мать не пребывала в том особом состоянии, в котором матери способны быть в нужное время в нужном месте. Это называется приспособлением к нуждам или потребностям ребёнка, и от этого приспособления зависит способность младенца к созидательному открытию мира.
Что нам делать, если мы не можем учить матерей обращению с младенцем? Дело докторов и медсестёр – не вмешиваться. Всё просто. Нам следует знать, какого рода медицинская помощь и помощь по уходу за ребёнком действительно нужна матерям. Располагая этим знанием, мы предоставим матери делать то, что она одна только может сделать.
Когда мы лечим детей постарше и взрослых, то приходим к мысли, что большинства нарушений, с которыми нам приходится иметь дело в связи с личностными расстройствами, можно было избежать. Часто они вызваны докторами и медсёстрами или неверными идеями, утвердившимися в медицине. Мы неоднократно приходили к выводу: если бы доктор или медсестра, или какой-либо другой помощник не вмешивался в естественные, тончайшие процессы, принадлежащие к отношениям матери и младенца, нарушений в развитии, возможно, не последовало бы.


Вклад психоанализа в акушерство

1   Работа для каждого из нас стала бы намного интереснее и приносила бы больше удовлетворения, если бы мы выполняли её не только как профессионалы, но и как люди.

2   Что сказать об отцах? У отцов были чётко определённые функции до того, как появились доктора и социальное страхование: они не только сами испытывают чувства, переживаемые их жёнами, часть из которых очень мучительна, но также ограждают матерей от внешних, непредсказуемых препятствий, позволяя им сосредоточиться на одном – на заботе о ребёнке, независимо от того, находится ли он в её теле или в её руках.


Зависимость и забота о ребёнке

1  Доброжелательные помощники, включая докторов и медсестёр, необходимые в случае несчастного случая или болезни, не могут знать так, как мать (благодаря девяти месяцам «ученичества»), в чём состоят неотложные нужды её ребёнка и как удовлетворить их.

Эти нужды чрезвычайно разнообразны и не сводятся только к периодически испытываемому ребёнком голоду. Несколько моментов, возможно, позволят читателю представить потребности ребёнка в состоянии полной зависимости: телесные потребности, необходимость защиты от сильных воздействий… Есть потребности очень тонкой природы, которые могут быть удовлетворены только при человеческом контакте. Возможно, ребёнку нужно войти в ритм дыхания матери или даже услышать или почувствовать, как бьётся сердце взрослого. Или младенцу необходимы запахи матери и отца…Ребёнка не следует предоставлять самому себе, когда он еще слишком неразвит и не способен отвечать за собственную жизнь.

Эти потребности свидетельствуют о том, что маленькие дети подвержены чувству тревоги, которую нам трудно вообразить. Оставленные надолго (речь идёт не только о часах, но и о минутах) без привычного человеческого окружения, они переживают опыт, который можно выразить вот такими словами:

- распад на куски
- бесконечное падение
- умирание…умирание…умирание
- утрата всякой надежды на возобновление контакта (что мама когда-нибудь вернётся).


Коммуникация ребёнка и матери. Мать и младенец: сравнение и противопоставление

1 В качестве иллюстрации физической коммуникации матери и ребёнка приведу укачивание, когда мать приспосабливает свои движения к движениям ребёнка. Укачивание спасает от деперсонализации, или утраты психосоматического единства. А разве дети не различаются по ритму подходящего им укачивания? И разве не бывает так, что матери кажется слишком быстрым или слишком медленным ритм, в котором ей надо укачивать ребёнка, подстраиваясь под него? Описывая эту группу явления, скажем, что общение осуществляется в рамках единого для матери и ребёнка физического опыта.

2 Повторю: на ранних ступенях взаимодействия мать закладывает основу будущего душевного здоровья своего ребёнка, и в процессе лечения душевнобольных мы неизбежно наталкиваемся на частности, характеризующие неудовлетворительность окружения на раннем этапе развития. Ведь мать, если она достаточно хорошо справляется, делает не что иное, как облегчает ребёнку процесс развития и в определённой мере позволяет ему реализовать заложенный в нём потенциал.





«- Ой, дедуля, киска чихнула!
     - Почему же ты, Леночка, не сказала кошке: на здоровье?
     - А кто мне скажет спасибо?

 Философия искусства:
 - Я так много пою, что комната делается большая, красивая...

 - В Анапе жарко, как сесть на примус.

 - Ты же видишь: я вся босая!

 - Я встану так рано, что еще поздно будет.

 - Не туши огонь, а то спать не видать!

Мурка:
     - Послушай,  папа,  фантазительный  рассказ: жила-была лошадь, ее звали
лягавая... Но потом ее переназвали, потому что она никого не лягала...

  Рисует цветы, а вокруг три десятка точек.
     - Что это? Мухи?
     - Нет, запах от цветов». Корней Чуковский «от 2 до 5»

2 комментария:

  1. О, Марина. Ты совершенствуешься в оформлении своего блога. Молодец. так держать.

    ОтветитьУдалить
  2. Отличное у тебя чувство юмора:), Виктория!

    ОтветитьУдалить